Senilia

СПРАВЕДЛИВОСТЬ ВОССТАНОВЛЕНА… СПАСИБО, KUKUTZ!

Wed, 24 Sep 2008 22:48:20 GMT

Ранним утром заглянул в Интернет и улыбнулся: мой многострадальный пост «ВОЙНА ПРОТИВ ОТЦОВ?! УЗАКОНЕННОЕ ОТЦЕУБИЙСТВО В РОССИИ И В МИРЕ.» находится там, где ему уже давно следовало находиться: на первой строчке в «ТОПе» «Яндекса».

Удивительно: 83 ссылки на пост и более 500 комментариев надо было собрать для того, чтобы, наконец, облегчить знакомство читателей с этим текстом… Ничего не поделаешь: только когда пост попадает в раздел «популярные записи», блог посещает 3-7 человек в минуту.

Просматривая свою статистику, я обнаружил, что глубокой ночью мой блог посетил KUKUTZ, он же – Роман Иванов, один из главных сотрудников «Яндекса». Конечно же, он прочитал мое письмо «ГОП – С'ТОП Яндекса: когда прекратится цензура блогов?!». Через пару часов все встало на свои места… «После этого – не значит вследствие этого», но, тем не менее, на всякий случай – спасибо тебе, KUKUTZ! J

ГОП – С'ТОП Яндекса: когда прекратится цензура блогов?!

Mon, 22 Sep 2008 15:45:08 GMT

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АДМИНИСТРАЦИИ «ЯНДЕКСА».

Оооп-ля! Свершилось! Администрация «Яндекса» вручную заблокировала для моего журнала возможность выхода в «Топ», не допустив тем самым широкого ознакомления читателей с моими текстами. Пост, собравший за пару дней 57 ссылок и 340 комментариев, как оказалось, НЕ является популярной записью.

Несколько дней в Топе висел пост какой-то проститутки, состоящий всего лишь из одной фразы: она утверждает, что ночью ее поимел блоггер tema. Подробностей грешного соития юная дама не раскрыла, сообщив только, что tema — хороший любовник. Всего 3 отзыва, но этого достаточно, чтобы подобная дрянь попала в раздел «популярные записи» Яндекса. Там есть еще несколько похожих записей с 2–3 ссылками… Люди публикуют фотоснимки, сделанные, к примеру, в женской бане, на пляже или в туалете, добавляют пару комментариев, приправленных хорошей порцией русского мата и изобилующих орфографическими ошибками, — попадание в Топ им почти гарантировано! И благодаря нынешней работе модераторов Топ блогосферы представляет собой не что иное, как торжествующий гимн телесному низу, песнь живота, кишечника и гениталий.

___________

Кто, по какому праву и по какой причине вручную заблокировал запись, которая по всем официальным Яндекс-критериям индексирования не может не попасть в первые строчки Топа?

В силу неизвестных обстоятельств не допущен к массовому чтению мой последний пост, «ВОЙНА ПРОТИВ ОТЦОВ?! УЗАКОНЕННОЕ ОТЦЕУБИЙСТВО В РОССИИ И В МИРЕ». Речь идет о законопроекте, посвященном поддержке отцовства в России, в подготовке которого я принимал непосредственное участие.

Понимая исключительную, колоссальную значимость проблемы, я, естественно, хотел, чтобы мой текст был доступен возможно большему количеству читателей. Но даже 57 (пятьдесят семь) ссылок на пост и 340 (триста сорок) комментариев в моем блоге, не являются, по мнению администрации Яндекса, основанием для того, чтобы занести указанную запись в Топ.

Проверим? С помощью Я.ППБ найдем ссылку на этот злополучный пост.

Мы видим, что все именно так, как я и говорил – 57 отзывов, правда, в количестве комментариев поисковик ошибся.

Приведу несколько ссылок на пост (хотя бы те, которые сразу и легко обнаруживаются Яндексом). Ссылки приведены в порядке, обратном хронологическому.

http://podovan.livejournal.com/196713.html

http://fon-rotbar.livejournal.com/345777.html

http://psychiatrick.livejournal.com/31882.html

http://lexx-ryazanov.livejournal.com/293135.html

http://lyolyk.livejournal.com/33020.html

http://vdesyatku.net/index.php?option=com_content&task=view&id=877&Itemid=29

http://mzaseka.livejournal.com/46430.html

http://febb.livejournal.com/1390826.html

http://alef-lamed.livejournal.com/35713.html

http://katerina-0706.livejournal.com/12253.html

http://andemas.livejournal.com/51683.html

http://hermit-2005.livejournal.com/347483.html

http://050778.livejournal.com/58653.html

http://blogs.mail.ru/mail/eksumatoha/5FAAE3F64B8CFDD2.html

http://mml-2001.livejournal.com/27123.html

http://parillo.livejournal.com/167866.html

http://parillo.livejournal.com/167428.html

http://tinz.ru/09/18/zhertvyi-uzakonennogo-kidneppinga-ottsyi-i-deti-posle-razvoda.html

http://per-sik-online.livejournal.com/59301.html

http://radionyny.livejournal.com/8386.html

http://community.livejournal.com/men_women/37743.html

http://community.livejournal.com/single_ru/6845.html

http://ru-antifem.livejournal.com/21127.html

http://i-v-zhuravlyov.livejournal.com/4872.html

http://evil-power.livejournal.com/14326.html

Даже этого количества ссылок (25) более чем достаточно, чтобы запись заняла первые строчки в Топе. Количество же комментариев на мой пост в разных блогах уже перевалило за 2 000…

«Популярные записи — cписок записей, которые больше всего заинтересовали блоггеров в последние сутки. Определяется автоматически на основе количества ссылок на запись среди других блоггеров, количества комментариев, авторитетности блоггера, а также других параметров». (Яндекс).

Это — шутка или обман? Определяется автоматически, говорите?! А как объяснить то, что в «популярные записи» регулярно попадают посты, количество ссылок на которые в 20 (!!) раз меньше, чем на мой последний пост?!

Подобное повторяется не первый раз. Мой пост «КАК СПАСТИСЬ ОТ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ? ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АНТОНИНЕ МАРТЫНОВОЙ». почти сутки висел в Топе, но был внезапно снят, несмотря на 58 ссылок. Ясно, что текст был написан «на грани дозволенного», после его републикации в «Русском журнале» возник скандал, и публикацию сняли. Но сейчас-то чем мы Вам не угодили, Ваше величество Яндекс?

Вопрос к администрации Яндекса. Я жду разъяснений: в силу каких обстоятельств моя последняя запись заблокирована? Назовите причину!

Или теперь для моего журнала в принципе заблокирована возможность выхода в Топ?

_________________

Репост-поддержка приветствуется. Никогда не прошу об этом, но в данном случае, думается, она нужна. Ведь на моем месте могут оказаться многие...

ВОЙНА ПРОТИВ ОТЦОВ?! УЗАКОНЕННОЕ ОТЦЕУБИЙСТВО В РОССИИ И В МИРЕ.

Tue, 16 Sep 2008 19:02:23 GMT

«Только у раба могли забрать детей, не спросив на то его согласия; у мужчин отбирают их собственных детей, не спрашивая их согласия. До сих пор мы все еще говорим женщинам, что они имеют право на детей, а мужчинам мы говорим, что они должны бороться за детей».

Уоррен Фаррелл.

Признаемся. Со всей откровенностью. Отцовства не существует. По крайней мере, в правовом поле нет отцовства. Презумпция недоверия к отцу и презумпция доверия к матери в равной степени узаконены. У отцов нет никаких прав. В лучшем случае у них есть обязанности, в худшем – недостатки. Территория отца есть территория вины, вечной и неискупимой…

«На берегу Атлантического океана стоит статуя Свободы, но неплохо было бы поставить рядом статую Ответственности», — остроумно заметил Виктор Франкл. Материнские права и свободы почти безграничны и не заканчиваются даже там, где начинаются права отцов и детей. Необходимо раз и навсегда уравнять порции Свободы и Ответственности: признать, что права отцов являются настолько же естественными, как и права матерей; вступая в силу с момента зачатия ребенка, они должны сохраняться всю его жизнь. Эти права никем не могут быть ограничены; реализация отцовских прав на воспитание, общение и заботу о ребенке не зависит от воли и желания кого бы то ни было, в том числе, — от воли и желания матери ребенка. Любое нарушение прав отца на воспитание, общение и заботу о своих детях является нарушением прав человека и должно караться законом.

* * *

Весной 2008 года я принял участие в разработке законопроекта, посвященного поддержке отцовства в России.

По приглашению автора проекта «Папин День» Сергея Крячкова, главы департамента социальной защиты населения г. Москвы Владимира Петросяна, депутата Московской городской Думы, председателя комиссии по культуре Евгения Герасимова я выполнял роль научного консультанта.

26 мая на заседании комиссии МГД по культуре и массовым коммуникациям был обсужден вопрос «О праздновании «Папиного дня в городе Москве. Об актуальности разработки закона «О поддержке отцовства», а 31 мая на Поклонной горе прошел необычный праздник — «Папин день», организованный Департаментом социальной защиты населения города.

Реакция СМИ была неоднозначной; через несколько дней после заседания комиссии в газетах можно было встретить все — от рептильных восторгов до едкой и не очень уместной критики.

Почти каждое издание, откликнувшееся на событие, процитировало мое выступление в Думе, особо не вникая при этом в его смысл. Отношение к проблеме отцовства по-прежнему остается инфантильным, например, МК ограничился девичьим «хи-хи-хи», выпустив заметку с характерным названием «В Мосгордуме женщин признали злом. Папин день станет началом конца унижения российских отцов». http://www.mk.ru/blogs/MK/2008/05/27/society/354947/

(Почти исчерпывающую картину реакции СМИ можно увидеть, набрав в разделе «новости» Яндекса «Папин день» или «Кирилл Журавлев»).

Нижеследующий текст представляет собой попытку довольно бегло рассказать о корпусе проблем, скрывающихся сегодня за вывеской «проблема отцовства», обозначить ключевые вопросы и реперные точки. Я не ставил перед собой задачу наметить пути решения проблемы; выражаясь языком нозологии, я всего лишь собрал анамнез и выстроил клиническую картину…

1. Неполные семьи и патернальная депривация.

Все больше детей воспитывается в неполных семьях. Авторы исследований в области психологии развития, психологии ребенка единодушно говорят о том, что патернальная депривация чревата тяжелыми последствиями для формирования личности ребенка, в особенности — для ее социализации. Пагубные последствия, к которым приводит (часто — намеренная) изоляция ребенка от отца, в большинстве случаев необратимы хотя бы в силу тотальной феминизации воспитательных практик. За пределами семьи детей воспитывают исключительно женщины — в детском саду, в школе, в других детских учреждениях, поэтому лишение ребенка всего того, что может дать ему его родной отец, как правило, решительно нечем компенсировать.

Эрих Фромм был тысячу раз прав, объясняя разницу между материнской и отцовской любовью в своей книге «Искусство любви». Любовь матери — безусловна: ребенок почти никогда не рискует получить отказ в очередной порции тепла и ласки. Любовь же отца — условна. До встречи с требованиями человеческого сообщества ребенок сталкивается с требованиями отца, и в случае их неисполнения может лишиться ощутимой части заботы и внимания. Отец, в значительной мере, является фигурой, в раннем детстве ребенка замещающей общество. Моральные установки отца, выраженные в ультимативной форме (за ослушанием неотвратимо следует наказание), постепенно интериоризуются ребенком — становятся его требованиями к самому себе. А потом, когда отца рядом нет, отношения с обществом выстраиваются по образцу отношений с отцом — в результате поведение взрослого человека социально ориентировано; он готов пожертвовать своими личными интересами ради ценностей, превосходящих ценность собственной жизни. При сохранившемся сценарии меняются актеры — происходит экстериоризация усвоенного, впитанного в детстве.

Отсутствие отца сопряжено с неизбежным нарушением процесса воспитания и социализации ребенка. Психолог Анри Биллер, исследуя судьбы мальчиков, не получивших отцовского воспитания, отмечает их неуверенность в себе, трудности в определении моральных ценностей, высокую вероятность суицидального поведения, наркомании и правонарушений. Ему вторит И.С. Кон, утверждая, что у детей (и мальчиков и девочек), растущих без отца, часто понижен уровень притязаний; у них, особенно у мальчиков, выше уровень тревожности, чаще встречаются невротические симптомы; мальчики в неполных семьях с трудом общаются как со сверстниками, так и со старшими, отсутствие мужчины в семье отрицательно сказывается и на успеваемости, и на самоуважении детей — опять же в особенности мальчиков; они хуже усваивают мужские роли и соответствующий стиль поведения, а потому преувеличивают, гипертрофируют свою маскулинность (грубость, драчливость и т. п.). Эти дети во много раз чаще склонны к девиантному поведению.

Ряд исследований, проведенных за последние годы, продемонстрировал, что вопреки распространенному заблуждению, присутствие отца играет исключительно важную роль даже на самых ранних стадиях развития ребенка, т.е. до трехлетнего возраста. Один из примеров — нашумевшее исследование, предпринятое группой ученых из университета Северной Каролины. В ходе пристального наблюдения за сотнями малышей выяснилось, что речевое развитие ребенка зависит прежде всего от отца, хотя, казалось бы, матери намного больше общаются со своими детьми. В эксперименте участвовали семьи с детьми в возрасте около 2 лет. Ученые протестировали лингвистические способности родителей (лексикон, особенности синтаксиса, идиолекта и т.д.), через год протестировали и малышей. Обнаружилось, что у красноречивых пап-ораторов дети также легко владели языком. Если уж отец «испил воды из Иппокрены», то и ребенок, вероятнее всего, будет отличаться красотой и богатством речи. И напротив, чем примитивнее разговаривает папа, тем беднее речь его ребенка… А вот лингвистические способности матерей не играют почти никакой роли. Чем это объяснить? Доктор медицины М. Хантер и его коллеги из университета Шеффилда (Англия) пришли к выводу, что человеческий мозг (а в особенности — мозг ребенка) легче распознает речь мужчин, нежели женщин. «Для женщин характерно использование просодии или естественной «мелодии» речи, которая делает их речь более сложной для восприятия, — утверждает учёный. — Женский голос имеет более сложный диапазон звуковых частот и требует большей активности мозга в процессе распознавания речи». Вполне возможно, что допустимы иные объяснения, но факт остается фактом… Многие психолингвистические исследования, посвященные проблеме усвоения языка, также говорят о значительной роли отца в этом процессе…

Не будет преувеличением сказать, что почти каждая патология общества: насилие и криминал, наркомания и алкоголизм, нежелательные беременности, суицидальное поведение,— в большей степени инициирована безотцовщиной, чем каким-либо иным фактором. Безотцовщина — одна из наисерьезнейших проблем нашего времени. Суть этой проблемы заключается не в том, что отцы оставляют семью и детей, а прежде всего в том, что очень многим из них, любящим своих детей, не дают возможности быть отцами…

2. Рост независимости женщин, количества разводов и легитимация неполной семьи.

Безусловная ценность традиционной, нуклеарной семьи пошатнулась. В связи с этим, как показывают исследования, проведенные в европейских странах и в России, все большее количество женщин — будущих матерей готовы воспитывать свое чадо без мужа и отца. Причем количество респондентов, полагающих, что «для воспитания и развития ребенка нет необходимости в обоих родителях, а естественное желание женщины иметь детей далеко не обязательно связывать с созданием семьи» неуклонно растет. Таким образом, налицо процесс легитимации неполной семьи, являющийся, как и рост количества разводов, одним из следствий эмансипации женщин.

Большая часть разводов — результат одностороннего решения, и именно женщины инициируют до 80% расторжений супружеских союзов. Крупный российский психолог Е.П. Ильин в книге «Дифференциальная психофизиология мужчины и женщины» отмечает, что по данным исследований в России женщины являются инициаторами порядка 75% разводов и, как ни странно, процесс адаптации после развода у женщин происходит существенно легче, нежели у мужчин. Дети в подавляющем большинстве случаев остаются у женщин, но это обстоятельство крайне редко мешает повторному браку. В 60-70% случаев матери, пользуясь своим привилегированным положением, всячески препятствуют контактам бывшего мужа с собственным чадом.

3. Феминоцентризм семейной и демографической политики.

Существуют государственные программы, нацеленные на то, чтобы создать для матерей максимальный комфорт, общественные организации и движения, защищающие права матери и ребенка и т.д. Статья 38 Конституции РФ посвящена материнству и детству, но в ней нет ни слова об отцовстве — двойной стандарт зафиксирован даже в главном законе страны. С легкой руки одного из российских политиков обрело популярность словосочетание «материнский капитал». Несмотря на очевидную значимость проблемы отцовства, на то, что в воспитании детей исторически сложившаяся роль отца, как минимум, не менее важна, чем роль матери, на протяжении многих лет этот вопрос традиционно замалчивается. Исключительно женские, материнские проблемы ставятся во главу всех мер и рекомендаций в области семейной и демографической политики. Проблемы мужчин, отцов в рамках семейной политики совершенно не учитываются, а если это и происходит, то лишь в контексте борьбы с алкоголизмом, насилием и рядом других пороков. Фактически, между понятиями «материнство» и «детство» парадоксальным образом поставлен знак тождества…

Но ведь отцовство — не менее достойное и важное дело, нежели материнство, и поэтому заслуживает всяческого поощрения. От поощрения и поддержки отцовства зависит будущее нашей страны. Не следует ли уравнять права отцов и матерей в получении поддержки от государства? А также установить льготы для мужчин, имеющих детей, при приеме на работу, при определении времени отпуска, предоставлении медицинских услуг и пр.

Частая неподготовленность отцов также является результатом ущербной семейной политики. Даже в полноценных семьях наличие и отца и матери нередко остается лишь номинальным в случаях недостаточного участия в воспитании ребенка молодых пап, неглубокого осознания ими своей отцовской роли. Средний возраст новоиспеченного папы в России не достигает и 25 лет, то есть, по сути дела, рубеж перехода к самостоятельной жизни совпадает у многих с рождением собственных детей. Будущие папы нуждаются в информации, у них нет должных навыков обращения с ребенком. Тезис о том, что искусству отцовства можно и должно учить, не может вызвать даже малейших сомнений, однако на самом высоком уровне определения направлений семейной политики в России напрочь отсутствуют какие бы то ни было инициативы, нацеленные на подготовку и образование будущих отцов.

4. Жертвы узаконенного киднеппинга: отцы и дети после развода.

Как ни парадоксально, в России, да и во многих других странах, киднеппинг действительно узаконен, но только в том случае, если он осуществляется женскими руками. В большинстве цивилизованных стран мира существует двойной стандарт: при разводе учитываются исключительно права матери в ущерб правам отца; интересы ребенка при этом не играют никакой роли. Что поделать — ladies first… Увы, мы привыкли уступать женщинам даже в том случае, если жест джентльменства наносит очевидный вред нашим детям… Разведенные отцы, требуя защиты своих родительских прав, организовали демонстрацию на улицах Лондона. В Шотландии оскорбленные папы пикетировали здание парламента. В США ежегодно более миллиона детей становятся жертвами разводов, инициированных, как правило, матерями. Именно в этой стране неслыханное количество отцов было насильственно отделено от детей. Возмущенные политики и общественные деятели вынуждены молчать из-за соответствующего политического климата — античеловеческого, но защищающего права женщин в ущерб интересам детей.

Невиновных мужчин и их детей разлучают друг с другом. Так называемые «ограничительные ордера», разлучающие отцов и их детей на месяцы, годы, а то и на всю жизнь, выдаются без наличия каких-либо доказательств и оснований. Их выдают на слушаниях, на которых отец не присутствует или даже не знает о них, либо по факсу и вообще без всяких слушаний. Отцы, получившие такой ордер, должны немедленно отказаться от всяческих попыток общения с собственными детьми. Почему же родители, которые не обвинены ни в каких преступлениях, должны передавать кому бы то ни было право на воспитание их детей? Ситуация после развода, при которой мать стремится ограничить контакты отца и чада, выглядит как требование к безупречному родителю финансировать кражу его собственного ребенка. Материальный шантаж отца за право общения со своими детьми стал совершенно обычным делом.

Ставшие модными обвинения в домашнем насилии обычно используются как эффективное оружие для получения преимуществ в опеке над детьми, — ограничительные ордера раздаются, как конфеты. Ограничительные ордера предоставляются фактически всем женщинам, которые их запрашивают, доказательства являются при этом излишними. Во всех случаях не уделяется никакого внимания ни необходимому разбирательству, ни серьезности свидетельств, — одни лишь массачусетские судьи выдают до 60 000 ордеров каждый год.

Лишь в последние годы ситуация в Соединенных Штатах стала постепенно меняться. Администрация Буша предложила 300 млн. долларов ежегодно на развитие программы «ответственного отцовства». Администрация Клинтона организовала программу под названием «Проект Спасения наших Детей». Президент Клинтон организовал «Президентскую Отцовскую Инициативу», а вице-президент Ал Гор председательствовал на конференции по «заботящемуся отцовству». Конгресс учредил двухпартийную оперативную группу по поддержке отцовства и принял соответствующую резолюцию. Около 80% респондентов в опросе службы Геллопа назвали отцовство наиболее серьезной социальной проблемой сегодняшнего дня.

К сожалению, судебная практика в России закрепляет за женщинами право исключительной собственности в отношении своих детей и сводит роль отца исключительно к выплате алиментов. И это несмотря на то, что как прежнее, так и нынешнее семейное законодательство устанавливает абсолютно равные права и обязанности отца и матери в отношении своих детей. По закону отец и мать равны в своих правах на ребенка. Однако это равноправие существует лишь на бумаге. По разным данным, от 95 до 97% детей после развода автоматически передаются матери, в то время как на Западе этот процент составляет 85-90%, а 10-15% детей остается под совместной опекой… В СССР существовала рекомендация Верховного суда для судов нижних инстанций о предпочтительности передачи детей под опеку матери после развода. Чудовищный документ, поправший законы и Конституцию, созданный теми, кто призван законы и Конституцию защищать! Последняя рекомендация предлагает судьям определять достойного родителя, учитывая интересы ребенка. Но на практике за эти годы почти ничего не изменилось.

Всегда ли «свято» материнское право? Как быть отцу, бывшая супруга которого категорически против его общения с ребенком? Подать в суд? В лучшем случае он получит законную возможность видеть ребенка пару часов в неделю, а все остальное время, 24 часа в сутки, мать и ее окружение будет настраивать ребенка против отца... «Разрешить отцу свидания с сыном раз в две недели в течение двух часов в присутствии матери»… Где же проводить эти краткие свидания? В доме бывшей супруги, дышащем чувством неприязни? На улице? В ресторане? В школе? Хорошо бы — у себя дома, но ведь мать возражает против поездок ребенка к отцу… Возможно и такое: время и место назначены, но ребенок, со слов матери, «заболел» или «очень занят уроками», «не хочет тебя видеть», «на него плохо влияет общение с тобой». Отец отказывается от обращения в суд, опасаясь испортить отношения с бывшей женой, которая располагает единоличным правом навсегда отнять у него ребенка... И день за днем ребенок растет без отца…

«Нет юридического основания для того, чтобы ограничить материнские права», — скажут судьи. Однако юридических оснований для ограничений прав отца также не существует, но этот факт не учитывается сложившейся судебной практикой: презумпция недоверия к отцу, наряду с презумпцией доверия к матери, действует по умолчанию во всех случаях.

И пока дело обстоит таким образом, тысячи, миллионы женщин получают законную возможность нагло и абсолютно безнаказанно совершать одно из самых чудовищных преступлений, известных человечеству: отнимать у отцов их детей, а беспомощных, не имеющих права голоса детишек разлучать со своими отцами…

5. «Украденное» право на отцовство. Горькая правда или ложь во спасение?!

Традиционно считается, что все дети, рожденные в браке, являются детьми мужа. Однако вместе с открытием ДНК возник целый корпус совершенно новых проблем в сфере медицинской этики. Еще несколько лет назад, если предполагаемый отец обращался к медикам для установления своего отцовства «просто из любопытства», эта информация ему, как правило, не предоставлялась. Причина заключается в том, что установка на предотвращение случайного обнаружения обмана ничего не подозревающим отцом действовала «по умолчанию», а неверные женщины и матери были, таким образом, заранее амнистированы. Мужчина был обречен пребывать в неведении: а своего ли ребенка он растит?

В статье «Внутриутробное тестирование отцовства с использованием дезоксирибонуклеиновой кислоты», опубликованной в 1996г. американским журналом «Акушерство и гинекология», было установлено, что в послеродовом тестировании 37% предполагаемых отцов не являлись биологическими отцами детей. Было выполнено 753 послеродовых теста на отцовство, и почти каждая мать не исключала возможность того, что отцовство новорожденного неоднозначно… В некоторых странах тесты ДНК широко доступны, подобно тестам на беременность: любой отец может приобрести этот тестер и провести анализ. Массовые данные поражают: например, в США (2002 г.) было проведено около 300000 тестов ДНК на отцовство; оказалось, что каждый третий ребенок, то есть чуть более 30% детей — не являются родными детьми своих официальных отцов. Это был эффект взорвавшейся бомбы… А что же в России? Масштабных исследований не проводилось, но нет оснований полагать, что в нашей стране дело обстоит иначе: распад культурной идентичности, произошедший в 90-е годы, предполагает, помимо всего прочего, тотальный регресс от парного брака к промискуитету, активно пропагандируемому многими современными СМИ…

Справедливо ли, чтобы мужчина был обязан оплачивать жизнь биологически чужих детей, в случае, если это уменьшает ресурсы для его родных детей? Что делать несчастному, на склоне своих лет обнаружившему, что всю свою жизнь он растил детей, зачатых его лучшей половиной от других партнеров? Что право быть отцом у него, попросту говоря, украдено? И какое из мыслимых наказаний может быть адекватным подобному преступлению?!
______________________

Окончание статьи читайте ниже, после рекламы (в моих комментариях, выделенных крупным шрифтом). = >>>

КАК СПАСТИСЬ ОТ УГОЛОВНОГО ПРЕСЛЕДОВАНИЯ В РОССИИ? ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АНТОНИНЕ МАРТЫНОВОЙ.

Thu, 31 Jul 2008 07:00:40 GMT

ОТКРЫТОЕ ПИСЬМО АНТОНИНЕ МАРТЫНОВОЙ И ВСЕМ ЖЕРТВАМ СУДЕБНОГО ПРОИЗВОЛА.

Вас несправедливо осудили. Вас хотят лишить свободы и жизни… Внезапно вы понимаете, что остается одно – бежать.
Но куда? И как? Вам страшно…
Как выжить и не попасть в тюрьму?! Возможно ли остаться на свободе, оказавшись по ту сторону закона?!

NB. Текст, размещенный ниже, представляет собой письмо-обращение, ни в коем случае не являющееся призывом к нарушению закона либо подстрекательством к чему бы то ни было. Письмо адресовано одному конкретному человеку, а также всем тем, кто волею случая оказался на пороге отчаяния, тем несчастным, кому вынесен несправедливый приговор и для кого пребывание в стенах тюрьмы с высокой степенью вероятности означает смерть.

                 *                         *                             *
Сразу замечу, что настоящий пост инициирован последними событиями, связанными с «новгородским делом». Нижеследующий текст является попыткой дать необходимые инструкции тем, кто стал жертвой головорезов в погонах. А также их родственникам и ближайшему окружению.

Почему я счел необходимым написать об этом?! Потому, что после событий «новгородского дела» стало окончательно ясно: презумпции невиновности в России не существует. Одна из самых жестоких в мире пенитенциарных систем может не оставить шансов даже невиновным; подобно жертвам Торквемады, ее узники в равной степени беспомощны и бесправны…

Что дает мне право полагать, что именно мои советы могут обладать ценностью для человека, оказавшегося в безвыходной ситуации?

В 1996-1997 гг. я подвергался жестокому преследованию со стороны головорезов в погонах. Побывал и в СИЗО. Я был абсолютно чист перед совестью и законом, однако мои шансы спастись законным путем были невелики. Частично об этом рассказано в моем посте «Облом в журнале “Русская жизнь”». И я принял тогда единственно правильное решение: скрыться. Никакой трагедии не произошло: дело было приостановлено, потом – закрыто. Не без моих, естественно, усилий. В те же годы я окончил МГУ, поступил в аспирантуру, а впоследствии – преподавал на философском факультете... Я знал еще несколько людей, которым удалось скрыться от преследования. Некоторые из них до сих пор проживают под чужими фамилиями, хотя документы получены легально (парадокс!), т.е. проверка паспорта не может вызвать никаких подозрений. Пользуясь этими документами, они живут относительно спокойной жизнью, даже покупают недвижимость, машины, получают водительские права и прочее…

                          *                  *                   *

Самое главное: успокойтесь. Необходимо осознать, что вы не одни. Ваша ситуация не является исключительной и единственной. В крупных городах России проживают тысячи людей, находящихся в розыске. Многих из них не могут найти 10, 15 и более лет. Большинство из них никто и не пытается разыскать. Для сотрудников милиции вы – всего лишь один человек из десятков тысяч «висяков».

Успокойтесь: вас никто не будет искать. А если и будет, то очень недолго. Главное – переждать первые два – три месяца. Потом будет легче. Для ментов вы – не страстная любовница и не жена, которую помнят всю жизнь. О вас скоро забудут. Опираясь на личный опыт многочисленных столкновений с блюстителями порядка самых разных рангов, от «оперов» до полковников, могу сказать с уверенностью: подавляющее большинство из них – чрезвычайно ленивые, недалекие и безграмотные существа. Так называемые «оперативно-розыскные мероприятия» почти всегда заменяются «отпиской» начальству. Им хочется побольше поесть, поскорее уйти домой, покрепче выпить и подольше поспать. Вы им совершенно не нужны.

NB! Постарайтесь посмотреть на себя и свою ситуацию их мутными глазами. Чтобы вас никогда не нашли, вы должны очень хорошо понимать, как именно вас собираются найти.

Что будут предпринимать бандиты от закона? И как в соответствии с этим должны вести себя вы? Теперь – запомните раз и навсегда, если вам дорога свобода и жизнь. Надо сказать себе: «меня не существует». Не существует больше такого «меня», который мог еще некоторое время назад чувствовать себя в безопасности. Вы обязаны составить себе четкий свод правил, которые никогда, слышите – никогда (!) не будете нарушать, пока находитесь в розыске. Даже если очень хочется позвонить любимой маме, жене, мужу или кому-то еще, быть может, хочется увидеться с близкими, когда это грозит опасностью, на подобный риск вы не имеете никакого права.

Первое. Они будут разрабатывать ваши контакты с ближайшими родственниками. Некоторых из них обязательно вызовут и опросят. Хорошо, если никто (!) из них не будет знать, где именно вы скрываетесь. Ваши родственники должны выработать одну, и только одну версию вашего исчезновения (когда вы пропали, в каком направлении могли уехать, как были одеты и проч.) и в один голос повторять одно и тоже.

Второе. Таким же образом будет разрабатываться ваше окружение. Это делается избирательно. Но рецепт аналогичен. Для ваших друзей вас больше (пока) не существует.

Третье. Телефоны могут поставить на «прослушку». Они возьмут детализацию телефонных звонков за последние несколько месяцев и установят, с кем вы контактировали наиболее часто. Это весьма вероятно, и на моей памяти именно таким образом поймали несколько человек. Какие телефоны будут слушать?! Ваш, ваших родственников и наиболее частых собеседников. Выбросьте сим-карту. Если Ваш телефон включен, враги способны определить ваше месторасположение с точностью до 100-200 метров. По крайней мере, так обстоит дело в крупных городах. Выбрасывайте, не жалея. Через некоторое время вы приобретете другую, но обязательно на случайное подставное лицо. Пусть кто-то из вашего окружения (но – не близкий родственник) обзаведется тайным телефонным номером исключительно для контакта с вами. Связывайтесь только через него. Желательно не включать телефон в том месте, где живете. И… не бойтесь вы так! Постоянно слушать телефоны тех, кому вы можете позвонить, никто не будет. Послушают некоторое время – и перестанут, ленивые твари-ищейки. Большинство ловят почти сразу именно из-за нарушения вышеупомянутых принципов.

Четвертое. Я знаю о ситуациях, когда «прослушка» происходила непосредственно в квартирах ближайших родственников преследуемых. И это давало эффект. Установить необходимую аппаратуру не так уж и сложно. Поэтому все ваши близкие, в момент их нахождения дома, не должны о вас даже вспоминать. Случайно разговорившись, сказать можно все, что угодно.

Пятое. Наружное наблюдение. Это – довольно сложная процедура. Трудоемкая и затратная во многих отношениях. Ваших ближайших родственников и друзей могут проследить, надеясь, что слежка приведет к вам. Если слежку осуществляет профессионал, обнаружить ее практически невозможно. Но ваши близкие, по возможности, должны обращать внимание на вновь появившиеся автомобили у подъезда. Встречаться вы все равно будете (рано или поздно). Слежку обнаружить трудно, но от нее можно уйти! Правила простые. Никто и никогда не должен ездить на встречу к вам на машине (сесть на хвост и проследить – проще простого). Только – метро и общественный транспорт. Если человек на пути к вам два-три раза выскочит из вагона за полсекунды до закрытия дверей, отрыв от слежки обеспечен. Обязательно придумайте кодовые слова для обозначений места и времени, где встречаетесь. Не встречайтесь там, где живете. Хорошо, если вместо вас звонит кто-то другой.

Шестое. Вас не столько будут искать, сколько «расставят сети». Должно пройти некоторое время после объявления о федеральном розыске, прежде чем ваши фотографии появятся на «земле», т.е. в районных отделениях милиции – бюрократия существует везде. Не появляйтесь там, где сосредоточены крупные транспортные узлы и перевалочные пункты. Вокзалы, аэропорты и т.д. Именно там вас и ждут.

Измените внешность (практика показывает, что изменения прически и цвета волос вполне достаточно). Если у вас прямые волосы, сделайте завивку. Лучше, чтобы ваша внешность не была яркой и не бросалась в глаза. Предпочитайте аккуратный, деловой стиль одежды, непременно носите портфель или сумочку в руках. Ваш внешний вид должен производить такое впечатление, будто бы вы – офисный служащий среднего или старшего звена, только что получивший премию. Уверенная походка, улыбка. В этом случае вероятность, что вас случайно остановят для проверки документов на улице, ничтожно мала. И еще. Если сыщики предполагают, что вы скрываетесь вдвоем или группой – вероятность быть пойманным резко возрастает. Лучше принять волевое решение и на время расстаться. Одиночку намного тяжелее поймать. Если человек скрывается с ребенком – то же самое. Ребенок определенного возраста и пола – слишком серьезная примета…

Седьмое. Где лучше всего скрываться? Ни в коем случае не бегите «к бабушке в деревню». Скрываться лучше всего в больших городах, в местах проживания максимального количества людей. Если пройдет «оперативка», что вы проживаете в Москве на улице «Тверская», они стопчут не одну пару ботинок, прежде чем напасть на ваш след. Но если кто-то скажет, что вы уехали в поселок «Вербилки», что за 80 километров от Москвы по Савеловской дороге, считайте, что там вас уже нашли.

Восьмое. Может возникнуть проблема вашей легализации под другим именем. Есть несколько способов.
Способ первый. Если ваше имя у всех «на слуху» и высока вероятность случайной проверки документов, вы можете сделать фотографии (после изменения прически и цвета волос, разумеется). Приобрести в Москве паспорт на чужое имя и идеально переклеить фотографию сейчас не так уж трудно. Правда, стоит подобное удовольствие довольно дорого.
Способ второй. Есть «гении» в области паспортного дела, которые могут «создать» совершенно новую личность. Изготавливается свидетельство о рождении на вымышленное имя, подлинность которого невозможно проверить (например, архив ЗАГСа, якобы выдавшего это свидетельство, сгорел несколько лет назад). По свидетельству о рождении человек в паспортном столе № ? г. Москвы, разумеется, за некоторое вознаграждение, совершенно законно получает паспорт на вымышленное имя… и все, новая жизнь началась! Способ исключительно надежный, но дорогостоящий. Сергей Мавроди попался только потому, что у него был паспорт, в котором фотография была элементарно переклеена, а на полный вариант легализации (с изменением имени и «созданием новой личности») он почему-то не пошел.
Способ третий. Можно инсценировать и зарегистрировать факт собственной смерти. Способ почти безотказный, хотя используется редко. Делается это так. Ближайшие родственники обращаются в милицию: «Жена, муж, сын… не является домой и мы не можем ее (его) найти». Дня через три менты заводят уголовное дело по факту пропавшего без вести человека. Естественно, родственники, убитые горем, начинают обзванивать морги и разыскивать пропавшего. И тут в одном из моргов (вы уже догадываетесь, о чем идет речь) обнаруживается тело, антропометрически схожее с телом разыскиваемого. Родственники приезжают, и, естественно, опознают в похожем теле того, кого они потеряли. Процедура опознания проста. Достаточно сказать: «Да, это он! У него родинка на левой щеке!» После этого родственникам выдается справка о смерти, которую они везут в ЗАГС, где получают свидетельство о смерти. Потом – кремация. Тело превращается в прах, после чего доказать что-либо абсолютно невозможно. Естественно, работник морга получает небольшое вознаграждение за подбор похожего тела, а «юридически умерший» физически продолжает жить. Что дальше? Уголовное дело прекращается по факту смерти подозреваемого/обвиняемого и можно возвращаться к способу 1 или способу 2. А потом – либо за границу, либо жить в России, но встречаться с родственниками, понятное дело, вы уже почти не сможете. В конце 90-х годов я видел одного алюминиевого дельца, который, будучи разыскиваем спецслужбами за хищение нескольких сотен миллионов долларов, в течение года скрывался в… монастыре, расположенном в двух шагах от офиса его преследователей… Вариантов, как видим, много.

                             *                   *                    *

Необходимо использовать свое бегство как тайм-аут, как передышку. Всеми силами пытайтесь восстановить справедливость. Совместными усилиями близких вам людей дело может быть прекращено. Не теряйте надежды. Но в нашей стране у вас пока нет другого выхода, кроме бегства. Мне довелось (к счастью, недолго), побыть в российской тюрьме. Я видел там разных людей: от совершенно невинных до тех, кто решился на тяжкое преступление…

Но российская тюрьма сама представляет собой чудовищное преступление против человека, несоизмеримо превосходящее по своему масштабу вину всех несчастных, в ней содержащихся.

В наших колониях отбывает наказание великое множество невиновных людей. Большинство из них живет в совершенно нечеловеческих условиях, день ото дня переживая страшные муки, в то время как действительные преступники слишком часто уходят от справедливого возмездия. У нас крайне низкая раскрываемость преступлений, ничтожный процент оправдательных приговоров, невообразимое количество судебных ошибок. Компетенция правоохранительных органов невелика, а их доминация – абсолютна.

Не забывайте о том, что несчастные, томящиеся в тюрьмах и колониях – наши с вами сограждане и на их месте может оказаться любой из нас.

Семья Кирилла и Антонины Мартыновых – это символ спасения и искупления для нас: став жертвой неслыханного судебного произвола, они страдают и за нашу свободу.

                            *                   *                     *

P.S.      Почему я назвал случившееся «судебным произволом».

1.                Доказательство вины Мартыновой до сих пор так и не было представлено.

Процедура доказательства вины предполагает не только лишь утверждение версии обвинения. Доказательство вины должно полностью исключить возможность другой версии произошедшего, т.е. версии защиты, иначе оно не является доказательством. В силу принципа презумпции невиновности любые сомнения однозначно трактуются в пользу обвиняемого.

Вся версия обвинения зиждется на показаниях единственного очевидца случившегося, мальчика 11 лет, который, как выяснилось, находился в момент трагедии этажом выше (он стоял у перил ровно над тем местом, откуда упала Алиса, и смотрел сверху), и поэтому, хотя бы в силу естественных законов распространения света, мог видеть лишь руки матери-Антонины и падающую девочку. Чтобы увидеть нечто большее (как девочка выбегала из квартиры, как следом за ней вышла мать и огляделась по сторонам, как «одна девочка отпустила другую девочку»), мальчик должен был бы иметь способность смотреть сквозь кафельный пол.

Кстати, вопрос на засыпку: можно ли увидеть разницу между «выронить девочку» и «отпустить девочку»? Я думаю, что, как минимум, не всегда. А вы?

Что видел мальчик? Все показания демонстрируют, что мальчик «видел» явно больше, чем объективно мог увидеть. Чем это объясняется?

Я не склонен отождествлять взгляд мальчика Егора со взглядом мальчика Тиресия, поэтому воспроизведу позицию, основанную на данных современной психологической науки.

Проведем эксперимент. В нем будут участвовать десять 11-летних мальчиков. Они «случайно» станут свидетелями эмотивно раздражающего, аффектогенного события.

Я утверждаю, что, опросив 10 мальчиков, мы получим 10 совершенно разных версий случившегося. К бабке (к Пиаже, Валлону и другим столпам детской психологии) не ходи. Будут не только полярно противоположные интерпретации случившегося, но и разные мнения о количестве участников события, их возрасте и половой идентичности. Наш мальчик тоже сказал, что «одна девочка отпустила другую, и та упала» (фрейм детских игр, в которых дети толкают друг друга, преформировал восприятие ребенком молниеносно развивающейся ситуации).

Ребенок – это не просто «маленький взрослый». Это качественно иная психика и своеобразная социальная перцепция. Мальчик Егор не только увидел ситуацию по-своему (ведь он, учась в начальной школе, почти каждодневно наблюдал, как одна девочка толкает другую, и, более того, не мог наблюдать иного, так что именно такое объяснение происходящего для него наиболее естественно). Он и вспоминал ее, скорее всего, не так, как видел (специфика детской памяти). И, естественно, его воспоминания конфигурировались ожидаемой реакцией со стороны взрослых, которые его расспрашивали. Это нормально для 11-летнего ребенка. У детей совершенно иная социальная перцепция. Наблюдение практически невозможно отделить от интерпретации и конструирования.

Что сказал мальчик? Могу констатировать несомненное присутствие в рассказе мальчика чужеродных (т.е. навязанных взрослыми) элементов. Чужеродные элементы в речи, кстати, являются одним из свидетельств ее лживости (комментарий специалиста по психолингвистике здесь).

«Я стоял и ждал Артема. В это время увидел, как на лестничную клетку 3-го этажа вышла, как мне показалось, девочка - с совсем маленькой девочкой. (Видеть он этого не мог, как мы продемонстрировали выше). Потом я увидел, как старшая через железные прутья просунула ребенка, подержала и... отпустила. Девочка упала вниз, затем, через пару секунд, старшая закричала и побежала вниз к девочке. <…> Милиционерам я сразу стал рассказывать так, как видел. Когда я сказал, что видел, как отпустила ребенка, мать сказала: «Что ты такое говоришь, я такого не делала!» - и упала в обморок». (Жирным шрифтом выделены фрагменты речи, категорически несвойственные 11-летнему ребенку либо выдающие экспансию дискурса заинтересованного взрослого). Элементарный индексальный анализ это легко продемонстрирует. Подобное присуще как интервью Егора «Новгородской газете», так и протоколу его допроса.
Что касается показаний, то это – сплошь индукция и наводящие вопросы. Создается впечатление, что мальчик заранее знал, что ему нужно отвечать, а если забывал, то ему напоминали.

А был ли мальчик? При всем желании доверять малолетнему ребенку, которое само по себе является, безусловно, похвальным, оснований принимать сконструированную им картину за объективный анализ случившегося у нас категорически нет.

И последний важный момент. У близорукого мальчика-очкарика, как он сам признался на допросе, в день случившегося была высокая температура (!). Любой врач знает, как повышение температуры тела влияет на способность восприятия...

Если опираться на науку – детскую психологию, психологию восприятия, когнитивную психологию, а не просто на неуемное желание «посадить», то доказательств вины в данном случае, строго говоря, мы не имеем. Не имеем потому, что остается простор для самых разных, взаимоисключающих интерпретаций произошедшей трагедии.
Гложущие душу обоснованные сомнения, наличие которых не дает нам никакого права вынести обвинительный приговор, остаются. И эти сомнения даже теоретически неустранимы. Да и проклятая ПРЕЗУМПЦИЯ НЕВИНОВНОСТИ мешает обвинению... Но как оказалось – ничему она не мешает.

ПУТЬ НИЧТОЖЕСТВА К УСПЕХУ: ОЧЕРК АНТРОПОЛОГИИ ВЫРОЖДЕНИЯ. (Гордон vs Собчак)

Sat, 05 Jul 2008 15:18:28 GMT

Зоо - Фемино - Парк... Гордон vs Собчак.

Одно ничтожество приходит к другому ничтожеству в гости. Они беседуют, спорят и оскорбляют друг друга. Их тезаурус примитивен, синтаксис крайне беден, а семантика убога... Они не могут достичь согласия по одному важному вопросу: кто же из них, двух ничтожеств, ничтожнее?! Чья же посредственность посредственнее, чья серость серее?

Их диалог транслируется в прямом эфире. Тысячи людей, затаив дыхание, следят за битвой амеб. Наконец, одна из амеб проигрывает и, оскорбленная до глубины своей ничтожной души, садится в дорогую машину и едет домой. Уединясь в своих шикарных аппартаментах, она позволяет себе, наконец, разрыдаться... Она садится за компьютер и открывает свой ЖЖ, где пишет о том, как ее несправедливо и подло оскорбили. Будучи безграмотной, она пишет еще хуже, чем говорит, и допускает множество ошибок. Сотни гостей заходят на ее страницу, кто-то смееется над ней, ее серостью и непрофессиональностью, а кто-то горячо поддерживает... Комментарии, в которых проводится взвешенный анализ произошедшего, она мгновенно удаляет...

Один из интереснейших парадоксов, характерных для медиа-пространства современной России, заключается в отсутствии корреляции между известностью и талантом, профессионализмом и успехом, уровнем образования и количеством поклонников, качеством работы и доходами. Мы слишком часто слышим и читаем речи посредственных людей, чье владение языком на порядок ниже среднего уровня. Почему в пространстве медиа сегодня так много бездарностей и непрофессионалов? Каков путь ничтожества к успеху? Каким образом человек, не обладающий талантом публичного выступления, не умеющий толком ни писать, ни говорить, может сегодня получить должность ведущего эфира и даже вызвать интерес многих слушателей и зрителей? Каков механизм, привлекающий всеобщее внимание к серости и посредственности?

http://www.moskva.fm/play/4009/1215101171 Здесь находится аудиозапись скандальной беседы Гордон и Собчак.

Начнем с видимого, читаемого, непосредственно осязаемого текста (пост Кати Гордон «Еще одно достижение Ксении Собчак в культуре страны»).

http://katyagordon.livejournal.com/215362.html

1. Пост написан безграмотно во всех возможных отношениях. Полагаю, нет необходимости указывать на ошибки, допущенные автором. Это уже сделали многие авторы комментариев. Огрехи (например, слово «цыганка», написанное через «и» (!!!), заметны в первом же предложении поста и не перестают удивлять читателя до самого финала. Спектр ошибок предельно широк и простирается от орфографических до грамматических, стилистических и речевых. Уровень написанного соответствует оценке «два» за школьное сочинение. Пост Кати напоминает не дискурс профессионала, а, скорее, речь малограмотного человека, не обремененного образованием и совершенно не связанного никакими правилами, традициями и установлениями.

2. Теперь – о беседе в эфире. Дискуссия Кати и Ксюши бессодержательна и неинтересна. Она привлекает внимание исключительно тем, что ссорятся Катя Гордон и Ксюша Собчак, но ни в коем случае не содержанием беседы. Речь обеих примитивна и бедна, а во многих случаях – неграмотна. Безусловно, допуская в эфире личную перепалку вместо нейтральной, информационно ориентированной беседы, Катя Гордон расписалась в своем непрофессионализме. Подобный упрек невозможно адресовать Собчак, поскольку она пришла в студию не в качестве ведущей, а в качестве гостя, а эфир вела Гордон… Однажды, наблюдая за ссорой двух молоденьких девушек, я поймал себя на мысли, что никак не могу уловить, о чем же они говорят. Через некоторое время я понял, в чем дело: ссорящиеся девушки говорили одновременно! Приблизительно так же происходило в эфире у Собчак и Гордон: значительную часть времени они кричали одновременно, поочередно выливая друг на друга ведра грязных помоев, но… где же уважение к слушателям? Это же не личная перепалка на базаре, (а именно в этом месте, уважаемые дамы, вам и стоит дискутировать, судя по дискурсивным возможностям обеих), а беседа в эфире, предназначенная для многочисленных слушателей.

3. Вне всякого сомнения, Катя Гордон выглядела жалко, но не менее жалко выглядела и Собчак, например, в программе «Школа злословия», да и во многих других ситуациях.

4. Случай Кати Гордон. Любое общество, начиная с самых древних, довольно жестко разделено на некоторые социальные страты, группы, классы. Однако существуют инструменты преодоления этих границ. Одним из наиболее эффективных инструментов является сексуальность: интимная связь с представителем более высокой социальной прослойки может позволить легко и быстро «выскочить» из своей, приобретя новую социальную и, что немаловажно, экономическую идентичность (случай Кати Гордон). Из грязи, что называется, да в князи… А ведь на месте Кати (т.е. в постели г-на Гордона) могла оказаться и любая другая смазливая девушка, соответствующая его сексуальному вкусу. Критерии выбора сексуального объекта г-на Гордона… стали, таким образом, условием карьерного успеха Кати Гордон. Других предпосылок социального успеха у Кати Гордон не было и нет, так как ничем иным, кроме интимной и матримониальной связи с известным журналистом и бизнесменом г-ном Гордоном, она не отличается от миллионов других девушек, проживающих на территории РФ. Есть девушки, которые неизмеримо превосходят Катю по таланту, профессионализму, интеллекту и обаянию, но вот беда – они не настолько хорошо продумали свой выбор сексуального партнера, и поэтому в эфире мы слышим именно ее, Катину, посредственную речь, а в печати наталкиваемся на ее беспомощные, примитивные тексты…

5. Случай Ксении Собчак. Помимо сексуальности и матримониальных стратегий, другим инструментом социального успеха является родословная… Любопытно, что собачка с идеальной родословной всегда стоит дороже, чем собачка «без имени и рода», хотя, на деле, первая далеко не всегда окажется лучше последней… Что уж говорить о людях! Ксения Собчак – посредственность, выросшая в семье г-на Собчака. Эти стартовые условия практически обеспечили ей успешный финиш. От ее личных данных, способностей, образования уже ничего не зависело… Кроме громкого имени, в ее распоряжении были колоссальные связи, позволяющие без стука зайти в любую дверь, и деньги, сравнительно честным путем «заработанные» ее родителями. Она часто кичится своим образованием, но МГИМО каждый год оканчивают несколько сотен выпускников, большинство из которых, как минимум, не уступают Ксении в интеллекте и компетенции... Хотя, справедливости ради, надо сказать, что этот вуз, к сожалению, последние 10-15 лет устойчиво деградирует. В течение полугода я читал лекции в МГИМО, но ушел оттуда по причине громадного количества «блатников», детей родителей, принадлежащих к так называемой «элите», а на деле дорвавшихся до денег, заевшихся и обезумевших от своей безнаказанности чиновников.

6. Сексуальность и родословная стали исключительно распространенными инструментами социального и профессионального успеха. Именно поэтому крайне часто мы встречаем ведущих эфира, которые не умеют говорить. И именно поэтому столь же часто издаются книги, написанные людьми, которые совершенно не умеют писать – ярчайший пример подобного парадокса мы и видим выше…

7. И Ксения, и Катя – ничтожества, использовавшие эргономически эффективную вагинальную стратегию для достижения социального успеха. Различие между ними лишь в том, что Катя Гордон пришла к успеху, используя собственную вагину, отдавшись Гордону, который и обеспечил ей профессиональный рост, а Ксения Собчак пришла к успеху благодаря... вагине собственной матери, родившись от почти всемогущего и богатого отца. Во всем остальном разница между ними настолько несущественна, что за малостью ей можно пренебречь.

Облом в журнале "Русская жизнь"

Fri, 26 Oct 2007 14:51:59 GMT

Опубликовал я тут несколько материалов в журнале "Русская жизнь". Недавно они взяли у меня интервью, сделали несколько фотографий. Обещали, что выйдет в следующем номере... И тут - вердикт: "материал сложный, массовому читателю он неинтересен. Надо упростить и выпустить через номер".
Не могу понять, в чем дело. Мне кажется, все интересно, актуально и просто.
Вот текст беседы со мной.

-----------------------------------------

Как пациент психиатрической клиники может стать психологом-практиком.

Кирилл Журавлев – психолог и философ, специалист по современной социальной философии, когнитивным наукам, метапсихологии, философии языка. Учился у выдающихся зарубежных и отечественных психологов: Дж. Рейнуотер, М. Руфлер, С. Грофа, А.А. Леонтьева, В.Е. Кагана. Его авторские курсы, прочитанные в МГУ, Институте иностранных языков, Московском психолого-социальном институте неизменно пользовались бешеной популярностью слушателей. Однако свой путь в науку он начинал не студиозусом, а испытуемым – пациентом психиатрической клиники. По-другому и быть не могло, полагает он. Ведь познания в области психологии у выпускников медицинских и психологических вузов, никогда лично не проходивших курс лечения, как правило, крайне поверхностны.

Мой интерес к психологии, психиатрии, да и вообще – к наукам о человеке начался с больничной койки в клинике имени Кащенко. Попал я туда из-за нежелания служить в рядах советской армии. Поначалу скрывался, не отвечал на звонки, уклонялся от повесток. Однако против меня было возбуждено уголовное дело по факту уклонения от призыва, и повестки из военкомата сменились повестками из РУВД. Ждать больше было нельзя. Оставалось только сдаться в психоневрологический диспансер, получить направление в «психушку» и «косить» от армии, зарабатывая себе диагноз, как это делали представители восьмидесятнической богемы. Мы вообще тогда очень весело жили – занимались чем хотели, кто музыкой, кто литературой, кто живописью, постоянно собирали тусовки на кухне, что-то обсуждали. А чтобы как-то существовать, устраивались дворниками, сторожами, кочегарами в котельные и т.д. Я, например, некоторое время занимался промышленным альпинизмом, красил радиовышки, высотные дома. Фактор риска для жизни учитывался при оплате труда, и месяца за три можно было заработать столько, чтобы потом целый год жить, ни в чем себе не отказывая, занимаясь только тем, что любишь.

Чтобы не пойти по призыву, достаточно было, как мы тогда говорили, «семерки». 7 Б – код заболевания под названием «психопатия». Если взять справочник по психиатрии под редакцией академика Снежневского, мы прочтем следующее: нарушение адаптации вследствие выраженных патологических черт личности, их тотальность и малая обратимость. Классическое определение. Чем это состояние отличается от психоза, например, от шизофрении или МДП? Тем, что оно не имеет прогредиентности – течения, развития болезни, динамики. Некто родился и вырос с рядом неадаптивных черт. Они практически не меняются в течение жизни. Ухудшение картины заболевания отсутствует, но и здоровым человек не считается. Всю эту высокую теорию я изучил за полторы недели, обложившись специальной литературой, и к людям в белых халатах отправился уже во всеоружии.

Случаев, чтобы кто-то вышел из больницы без диагноза, в то время почти не было – как, впрочем, и сейчас. На первый взгляд это странно. Ведь, скажем, зубной врач или хирург в диагнозах более или менее точны. Я думал, здесь дело обстоит так же, и боялся худшего: меня сочтут симулянтом, коим я, в сущности, и являлся. Опытные врачи с большим стажем – рассуждал я, - должны раскусить хитреца. Но получилось прямо наоборот. Я легко добился своего, хотя для этого пришлось пережить немало неприятных часов в больничной палате. Однако общение с врачами проходило на удивление гладко, и я легко получил диагноз, на который претендовал. В тот момент для меня это оказалось загадкой, которую я разгадал позднее. Весь фокус состоит в следующем. В психиатрии, в отличие от множества других разделов медицины, просто-напросто не раскрыто понятие «нормы». Его содержание является пустым. Если человек попал в палату и общается с врачом, если о нем говорят на языке психиатрии – его состояние будет описано в терминах патологии, а не нормы. Психиатрия умеет говорить только на языке болезни, на языке страдания. Это нелегко осознать, но дело обстоит именно так. Впоследствии, получив психологическое образование, я понял это очень хорошо. Известный психолог Ф. Зимбардо описывал случаи, как дипломированные психологи, разъезжая по штатам, эксперимента ради обращались в психиатрические лечебницы, жаловались на здоровье и получали любые диагнозы, умело имитируя соответствующие заболевания – от невротических расстройств до реактивных состояний и психозов. Ведь единственным источником информации при диагностике психического расстройства является то, что человек о себе говорит и как он себя ведет. Ну, еще и анамнез – та часть истории болезни, которая составляется со слов самого больного и его родственников. Ясно, что при достаточной компетенции все это можно легко сфальсифицировать… Но тогда, в конце 80-х, мне это в голову не приходило. Поэтому я очень волновался и что есть силы штудировал советскую психиатрическую литературу, чтобы построить картину заболевания, близкую к чертам моей личности и особенностям биографии, сыграть свой синдром возможно убедительнее. Проигрывать было нельзя: поскольку я подвергался уголовному преследованию как «уклонист», попасть в хорошее место в армии у меня не было ни единого шанса… Впрочем, все эти познания мне пригодились впоследствии, когда я задался целью понять, как устроена психиатрическая практика, каковы ее культурные и антропологические основания, неявные предпосылки и допущения,мифы…
Придя предварительно в ПНД, я имел очень жалкий вид, и мне сразу же выдали направление в больницу имени Кащенко. Психиатр, расписываясь в направлении, почему-то нервничал и даже порвал бумагу острием ручки. Только потом я узнал, что степень профессиональной травматизации у психиатров очень велика.
Оказавшись в больнице, я попал в так называемое «острое» отделение, в котором большинство пациентов проходило судмедэкспертизу. Порядки были весьма своеобразные: что-то среднее между армией и тюрьмой, но немного помягче. Лежали там и насильники, и серьезные уголовники-рецидивисты, а еще несколько человек прибыло из армии – там во время службы они кого-то убили. Неудивительно, что отделение было устроено на манер тюрьмы. Все личные вещи у нас отобрали, выдав взамен какие-то страшные робы синего цвета. На всех окнах, естественно, были решетки. Ничего похожего на больничные палаты в привычном понимании нормального человека. Эти помещения (коек примерно на 20) походили скорее на казармы. Найти адекватных собеседников было сложно - в основном на ободранных койках лежали полуграмотные люди. Впрочем, я пил с ними чифирь, а они показывали мне устройство для кустарного татуажа, сделанное из гитарной струны. Иногда мы подкупали нянечек, и те бегали нам за пивом.
Книги там выдавались на час или два в течение дня – это был специальный «читальный час». Я взял с собой в больницу Венедикта Ерофеева «Москву-Петушки», но когда все личные вещи заносили в список, книга была записана как «Москва и петушки». Написал это заместитель главврача отделения, на первый взгляд вполне образованный человек. Потом у меня попросил эту книгу некто Аркадий Львович, пожилой человек, острый психотик. Он постоянно потел и все время вытирал этой книжкой пот со своего тела, так что вскоре читать ее стало неприятно, а некоторые страницы просто невозможно. После этого случая к чтению Венедикта Ерофеева я больше не возвращался. Вспоминая его знаменитый роман, я всегда представляю неприятное на вид тело Аркадия Львовича.
…Нас выгоняли в коридор с утра, и до самого отбоя зайти в палату было уже невозможно. Приходилось бессмысленно и монотонно шагать по коридору от стены к стене и курить сигарету за сигаретой. На полу стояли деревянные ящики, куда пациенты бросали окурки. Психи в основном употребляли «Беломор» и постоянно забывали тушить папиросы, а потому во всем отделении стоял жуткий смрад. Я думал, что больница – это мир людей в белых халатах. В Кащенко все оказалось с точностью до наоборот: это одно из самых грязных мест в Москве. Большей грязи я не видел нигде.
Телевизор давали смотреть редко, и в этом был резон. Например, после просмотра футбольного матча кто-нибудь непременно начинал играть в футбол своим ботинком и гонял его по отделению, пиная куда попало. Некоторые, раздевшись донага, делали из своей одежды мяч, туго сворачивая ее в клубок… Потом, через пару лет, когда «косили» армию мои младшие друзья, по телевизору показывали путч, и пациенты разбилась на партии гэкачепистов и ельцинистов, устроили баррикады и кидались картофельными очистками.
После команды «Отбой» свет не выключался: в палате над дверью горела огромная лампа, при свете которой можно было даже читать. Для чего это делалось, я тогда еще не понимал.
О том, как кормили, лучше вообще не рассказывать. Тут уместно вспомнить несколько строк из поэмы Бродского «Горбунов и Горчаков». Иосиф все это сам когда-то испытал и писал с глубоким знанием дела.
«Так в феврале мы, рты раскрыв,
таращились в окно на звездных Рыб,
сдвигая лысоватые затылки,
в том месте, где мокрота на полу.
Где рыбу подают порой к столу,
но к рыбе не дают ножа и вилки.»
Ножа и вилки действительно не давали: каждый больной подозревался в суицидальных наклонностях или стремлении к членовредительству. По умолчанию. Некоторые, желая выйти из Кащенко, отламывали от ложки черенок и глотали его. За этим следовало 2 или 3 месяца «кайфа». Пока положат «в больничку», пока сделают операцию, потом желудок будет заживать… А между тем в обычной больнице условия лучше, да и вообще жизнь веселее.
От сигарет, приносимых больным их близкими, персонал отрывал фильтры. Причина оказалась очень проста: дело в том, что если фильтр поджечь и расплавить, а потом растереть по кафелю каблуком и дать остыть, получается острая пластинка, вполне пригодная для того, чтобы вскрыть себе вены. Естественно, ни о каких бритвах и наручных часах в отделении и речи быть не могло. Хотя часы там, в общем, были не нужны – время тянулось на удивление долго. За один день можно было прожить жизнь и вконец состариться.
Чем лечили? Давали нейролептики – препараты, которые влияют на процесс передачи нервного импульса. Обычно это ведет к общему снижению психической активности. Продуктивные симптомы вроде галлюцинаций, бреда и агрессии исчезают, но одновременно гасятся все эмоции, как будто бы это не человек, а далай-лама, занимающийся медитацией. Это напоминает сказку про мужика, который попросил медведя, пока он спит, сгонять ему мух с лица. Медведь взял большой камень и согнал муху. Но вместе с тем размозжил голову мужику. В таком же духе действовали и советские психиатры. Избавляя от симптомов, они в переносном, а порой и в буквальном смысле – могли просто размозжить голову.
Мне таблеток не давали. Чтобы провести обследование и диагностику, пациент должен быть «чист», должен быть самим собой. Как-то у меня сильно разболелась голова, но допроситься у врачей анальгина оказалось невозможно.
В обычной клинике врач спрашивает: «На что жалуетесь?» Здесь вопрос был иным: «Как вы думаете, почему вы здесь?». И еще: «Вы думаете, вы действительно больны или считаете, что вы здоровы?» Неплохое начало для беседы доктора и больного, верно? Мой ответ был неоднозначно-витиеватым. Что-то вроде: «Я испытываю трудности в общении с людьми в силу их примитивности и слишком простых интересов». Тут же, разумеется, стали спрашивать о моих собственных интересах и образе жизни. В том числе о любимых книгах. Я назвал Борхеса, Набокова, Бориса Виана, Джойса, Кортасара, Кобо Абэ, Камю... Большая часть этих имен врачу ни о чем не говорила, и на основании «круга чтения» обо мне так и не сделали никакого вывода. Спросили про поэзию. Я назвал Иосифа Бродского. Врач радостно закивал головой: «Да-да, Бродский тоже лежал в психиатрической клинике. Я даже видел его историю болезни».
Я упомянул о японской поэзии - он попросил что-нибудь прочитать на память. Процитировал ему несколько хокку Басё и Исса. Последний вопрос был такой: «Какая у вас цель в жизни, чего вы хотите?» Придерживаясь курса на витиеватость и резонерство я ответил так: «Всякая поставленная цель есть ограничение своих возможностей». В духе дзен-буддима… А врач записал за мной: «Цель пациента заключается в последовательном ограничении всех своих возможностей». О чем и заявил моим родителям. Имея такую цель, лучшего решения, чем лечь в больницу, конечно, не придумаешь... Кроме того,
врач сослался на «стихи японских поэтов» и сказал, что я приписываю своим собственным текстам чужое авторство, и сделал вывод, что я просто слышу голоса, читающие эти стихи: «Голоса никому не известных японских поэтов. Все это без рифмы, без размера… В общем, видно, что молодой человек писал сам».
Я говорю одно, а опытный врач, признанный специалист, человек вроде бы образованный, слышит и понимает совсем другое. Во всем, что я говорю, он априорно усматривает лишь симптомы болезни, более ничего… Такое ощущение, будто бы столкнулись две абсолютно несоизмеримые картины мира… Два разных языка, между которыми – пропасть, и перевод с одного на другой совершенно невозможен… Что именно порождает эту пропасть, какие механизмы являются ее условием? Этот вопрос в то время представлял для меня неразрешимую загадку.
И потому, вернувшись к обычной жизни и поступив на психфак МГУ, я продолжил изучение истории психиатрии, пытаясь проследить, как формировались ее фундаментальные понятия, какая концепция человека лежит в ее основе. Я пытался ответить на вопрос: как мыслит современный психиатр и что определило именно такой, а не иной способ его мышления? Для психиатра при взгляде на пациента нечто становится очевидным. А какие культурные процессы лежат в основе этой «очевидности» и формируют ее? Подобные вопросы лежат за пределами самой психиатрии; мы попадаем, скорее, в область истории культуры и социальных наук. Для того, чтобы осмыслить психиатрию как феномен культуры, недостаточно средств самой психиатрии, а выход за ее границы для медика является в принципе невозможным… Медицина не ставит подобных задач…

Некоторые знакомые, достигнув призывного возраста, стали обращаться ко мне за советами. Я снабжал их необходимой литературой и сам понемногу расширял свои познания. Мы сидели с каждым из них и под моим руководством «изучали вопрос». Вначале мы вместе писали анамнез – историю их жизни и болезни. Дальше я работал с их родителями, и мы составляли план: о чем и как говорить с врачами. Потом они наносили визит врачу… В итоге всем ребятам без исключения выдали направления в психиатрические больницы, где они и получали запланированный нами диагноз. Сбоев не было, и мой убежденный пацифизм помог освободиться от службы в армии десяткам молодых ребят.

Как правильно косить? Все совершают одну и ту же ошибку. Дело в том, что вся симптоматика в психиатрии подразделяется на «продуктивную» и «негативную». Психическая болезнь что-то прибавляет, а что-то отнимает у больного. «Продуктивная» симптоматика - это то, что у больного человека есть, а у здорового – нет. Например, бред, галлюцинации, кататонический ступор, истерическая дуга… И почему-то большинство старались сыграть именно «продуктивную» симптоматику, а это сделать крайне сложно, будет выглядеть «ненатурально», и врачи, скорее всего, раскусят хитреца. Но есть еще «негативная» симптоматика. Это то, что есть у здорового человека, а у больного – нет. Например, общительность, жизнерадостность, влечение к противоположному полу, хороший аппетит и сон. Когда человек косит под «негативную», раскусить его становится неизмеримо сложнее.

Кстати, проблема с «нейтрализацией» непопулярных диагнозов решалась легко. Достаточно было придти в ПНД, взять в регистратуре карточку, сказав, что идешь к врачу, а потом эту карточку… сжечь. И все, ты уже не на учете, а информация в военкомате оставалась.

Я тогда прочитал и классическую «Клинику психопатий» Ганнушкина, «Историю психиатрии» Каннабиха, «Справочник по психиатрии» под редакцией Снежневского, работы Кандинского, Корсакова, Гиляровского. Потом стал изучать труды западных психиатров. Мне сразу бросилось в глаза отсутствие единства во взглядах разных теоретиков медицины, наличие множества противоборствующих школ в психиатрии. Чем глубже вникал в проблему, тем лучше понимал, что книжные описания имеют мало общего с реальной жизнью психиатрических отделений, где никакого лечения на самом деле не происходит.
Постепенно я понял, что именно тот опыт, который я обрел в больничной палате, по-настоящему незаменим. Сверив его с медицинской теорией, я узнал о механизмах так называемого «лечения» куда больше, нежели простой психиатр, устроившийся на работу после мединститута.
Одно из самых сильных исследовательских впечатлений было связано с чтением книг «Рождение клиники» и «История безумия в классическую эпоху» Мишеля Фуко. Последний – отнюдь не психиатр, однако его размышления оказались чрезвычайно ценными.
В его трудах удалось обнаружить ответы на некоторые мучительные вопросы, которые созрели у меня во время пребывания в клинике.
Фуко начинает свои рассуждения вот с какого факта. До конца XVIII века в Европе попросту не существовало понятия «психически больной». Были специальные учреждения - работные дома, где содержались девианты: бродяги, мелкие воришки, попрошайки, карманники. И даже алхимики. Это была группа людей, которые не могут или не желают адаптироваться к социальному режиму – и тем самым мешают его нормальному функционированию. Место, в которое их помещали, было типичным исправительным учреждением.
Но никто не называл этих людей больными. Скорее, это были просто маргиналы, иногда – преступники или «чудаки». То есть, по сути, тот самый сброд, который я и наблюдал в больнице имени Кащенко. За пару сотен лет ничего не изменилось. Правда, диагнозов тогда не ставили, ведь психиатрия только зарождалась… Таким образом, мысль Фуко состоит вовсе не в том, что до конца XVIII века не было понятия «душевнобольной», но были сами больные. Отнюдь! Он заявляет нечто куда более интересное: до этого момента не было самого больного. Фуко демонстрирует, что психиатрия стала не просто по-новому изучать психические болезни, но что она создала их. Сама делает из человека больного. Примерно к таким же выводам пришел и я.
Вот каким образом это происходит. Лица, которые раньше описывались языком пенитенциарных систем – как люди, преступившие грань закона – теперь описаны языком медицины. Можно рассмотреть это как некоторую либерализацию карательных систем и учреждений. На самом деле практики, которые применяются к больному, структурно полностью совпадают с теми, что ранее применялись к преступнику.
В одном случае – допрос, в другом – прием у врача (откровенное признание является условием как исцеления, так и преодоления порочных желаний). Преступник должен откровенно рассказать о содеянном, больной – о болезненных переживаниях. В одном случае назначается наказание, в другом – метод лечения… Но и они, как правило, схожи. И там, и здесь господствует иерархический надзор – как больной, так и провинившийся постоянно «открыты для осмотра» - власть заставляет свой объект «демонстрировать себя». Техники надзора в равной степени присущи тюрьме, военному госпиталю, психиатрической больнице… Еще более древней моделью, прообразом исправительной системы является церковь. Там человек приходит к духовнику и кается в грехах. Грехи отпускаются, либо накладывается епитимья, послушание. Суд выносит приговор и присуждает срок заключения с исправительными работами. А врач ставит диагноз и назначает лечение, больничный режим, мучительные процедуры и манипуляции. Церковь, тюрьма, клиника... На дисциплинарном уровне каждая последующая система является калькой с предыдущей, это совершенно очевидно.
Если взглянуть на то, как выглядели некоторые методы лечения в психиатрической больнице, станет ясно, что это настоящая кара.
В острых отделениях, особенно – при судмедэкспертизе, пациента могли накрепко привязать к койке. Хуже, когда «купируют обострение» внутримышечным уколом серы – после такого укола у больного при минимальном движении возникает жуткая боль. Еще одна пытка, которой не погнушался бы пополнить свой арсенал сам Торквемада - это «укрутка», связывание накрепко мокрыми простынями. Высыхая, простыни еще больше сжимают пациента…

Фуко отказывается от исторического подхода в пользу генеалогического. Если исследуется, например, история морали, то предполагается существование некоей «изначальной морали», с которой эта история происходит. Или – история безумия. Историк предположит существование «изначального» безумия, а потом будет писать его историю – продемонстрирует, как менялся статус безумца с течением времени, как рождалась психиатрия и т.д. Само же безумие при таком подходе будет выглядеть чем-то неизменным.
Фуко же, отстаивая генеалогический подход, не предполагает существования того изначального нечто, с которым случается история. Генеалогия понимает исследуемый предмет как эффект социальных сил, продукт власти, если угодно, исторический продукт. И если понятие «душевнобольной» появилось лишь в 19 веке, нет оснований утверждать, что сами больные существовали раньше. Понятие «Психическая болезнь» есть исторический феномен, произведенный конфигурациями власти в определенное время, и мы не имеем оснований приписывать ему историческую неизменность. Душевнобольной – это вовсе не человек с недугом. Это человек, о котором считается необходимым говорить на языке медицины. Раньше он был просто девиантом. Больным он стал тогда, когда о нем заговорили врачи.
Я видел много ситуаций судмедэкспертизы и пришел вот к какому выводу. Если некоего человека будет обследовать криминалист, он обнаружит состав преступления и, естественно, усмотрит вину. Если его же будет осматривать психиатр – он, скорее всего, найдет симптомы болезни. Священник, разумеется, увидит перед собой грешника. Установить, как обстоят дела на самом деле – виноват человек или болен – невозможно.
Потому что это проблема выбора языка, системы координат. Говоря обывательским слогом, все зависит о того, с какой колокольни смотреть. Вот вопрос: можно ли считать здоровым человека с агрессивными побуждениями? Как когда. Есть просто насилие, но есть насилие по правилам, например, законы ведения войны или дуэли. Норма это или патология, решается на основе соглашения. Мог ли обвиняемый погасить своей волей агрессивные импульсы? Это как врач скажет... Сам вопрос о существовании воли и свободного выбора в современной психологии остается пока открытым. Таким образом, медицинская, криминальная и религиозная конвенции – это просто разные способы управления массой девиантов, только и всего.
Под воздействием этих же соображений Фуко детально описал, как устроены работные дома, военные госпитали, а впоследствии – психиатрические заведения. В них была заложена идея «Паноптикума» Иеремии Бентама. Что такое «Паноптикум»? Архитектурное сооружение, построенное по следующему принципу: в центре – башня, где сидят надзиратели, а по периферии расположены здания, образующие кольцо. В них находятся заключенные. Идея Паноптикума заключается в том, чтобы видеть контролируемое тело, не будучи видимым. Так вот почему в палатах острого отделения Кащенко всегда горел свет и любой медбрат, проходя по коридору, мог видеть, что происходит в палатах! Главный результат Паноптикума – продуцировать у помещенных в него людей ощущение их постоянной поднадзорности, осознание того факта, что они постоянно видимы, именно этим и обеспечивается автоматическое функционирование власти… Эффект не зависит от того, наблюдают ли за тобой на самом деле. Ведь человек – общественное животное. То есть существо, которое ковыряет в носу, когда думает, что его никто не видит...
Итак, если лечение в психиатрии – это репрессивная практика, то что же такое болезнь? Скорее статус, нежели реальное состояние больного. Например, что такое шизофрения? Исследования мозга мало что проясняют. Не удается дать исчерпывающего описания шизофрении на языке нейрофизиологии. И к тому же это один синдром, или несколько разных? Неясно. Тогда на каком основании мы утверждаем что-то о болезни? Но можно подойти к вопросу иначе. Я утверждаю, что содержание понятия «Шизофрения» сводится к совокупности методов диагностики и методов лечения. Ничего другого за этим понятием нет. Подобная логика восходит к операционализму П. Бриджмена (крупный ученый, нобелевский лауреат по физике), который в 1927 году предложил любопытную идею преодоления кризиса в физике. По Бриджмену, действительное содержание физических понятий сводится к совокупности экспеременальных операций, точнее, к совокупности операций измерения. Например, что такое длина? Понятие длины является осмысленным, если зафиксированы операции, с помощью которых измеряется длина. Понятие длины, строго говоря, не заключает в себе абсолютно ничего иного, кроме совокупности операций, с помощью которых длина определяется. Или – понятие «времени». Не часы есть прибор, определяющий время, а, напротив, само время есть то, что измеряется с помощью часов…

Этот, операционалистский, подход стал проникать в психиатрию последние 20 – 30 лет, но даже он не избавляет от затруднений, поскольку в медицине не существует однозначной диагностики фундаментальных нарушений. Более того, врачи, принадлежащие к разным школам, будут ставить разные диагнозы. У кого-то более широкое понятие «шизофрении», у кого-то более узкое. Неудивительно, что психиатр Блейлер, который первым стал употреблять термин «шизофрения», говорил о «чувстве шизофрении» как о диагностическим критерии. То есть: «от больного повеяло шизофренией». Это же диагностика по интуиции. Врачи, оставляя за собой право иметь «чувство шизофрении», попросту расписываются в собственной беспомощности.
К концу века, в связи с бурным развитием естествознания, медицина оперировала, главным образом, «аллопластической картиной заболевания». Картина из перспективы внешнего взгляда. Сам больной не знает, что с ним происходит. Нельзя полагаться на его показания.. Необходимо использовать приборы, узи, термометр,снимки, и прочее.

А вот с психическими заболеваниями возникли непреодолимые трудности. Есть нечто, что может почувствовать и увидеть только сам пациент. Мы не можем пережить чужие галлюцинации, страхи, страдания – увидеть их извне невозможно. Сама суть заболевания и заключается в том, что больной думает и чувствует. Болезнь – это его внутренний мир. Болезнь глазами самого больного, то есть аутопластическая картина… Как можно понять ее, находясь извне? Крупнейшие медики рубежа 19-20 вв были убеждены, что если не удается найти внешние, доступные объективному наблюдению проявления болезни, то пациент притворяется… Например, функциональные нарушения, паралич при истерии. Никаких объективных нарушений нет, а конечность парализована. Над Фрейдом с его исследованиями истерии смеялись, пока на одном осмотре он не воткнул «старухе- притворщице» булавку в ногу. А та не почувствовала боли. Таким образом, З. Фрейду удалось продемонстрировать коллегам, что конечность действительно парализована, поскольку налицо локальная анестезия, сопутствующая реальному параличу. Но гипноз естествознания и надежд на объективную психологию был весьма силен, что привело в итоге к кризису психиатрии.
Кое-какие шансы давал психоанализ. Но, увы, Фрейд – хотя и был переведен на русский раньше, чем на другие европейские языки, в 30-е годы оказался под запретом. В 1936 году вышло знаменитое постановление «О педологических извращениях в системе Наркомпросов», и психоанализ, который активно поддерживал Троцкий в 20-е, оказался надолго забыт. Вслед за Павловым и Бехтеревым с его книгой «Объективная психология» у нас стал господствовать подход с опорой на аллопластическую картину болезни… В то же время был основан знаменитый Институт мозга, первой задачей которого стало изучение мозга Ленина. Это и понятно. Исходя из аллопластической перспективы, считалось, что мозг вождя пролетариата должен чем-то отличаться от мозга обычного человека. Но особых отличий обнаружить не удалось…
Но это было затянувшееся отступление. Что касается меня, то я обрел навыки реальной психологической помощи именно благодаря всему со мной случившемуся.
Например, я одним из первых в России прошел холотропное дыхание у учеников С.Грофа. Они утверждали, что существует не только личная (онтогенетическая) память, но и филогенетическая – память вида. Причем эту информацию можно вытащить из бессознательного. Я прошел у них пару сессий и получил кое-какой опыт.
Так сложилось, что после 1991 года западные психотерапевты стали приезжать в Россию. А мы получили возможность ездить на Запад. Я посещал мастер-классы выдающихся западных психологов: Дж. Рейнуотер, М. Руфлер, С. Гроф, и др. Овладел техниками гештальт-терапии, психосинтеза, психодрамы, холотропного дыхания, групповой психотерапии, психодиагностики. …
Был создан ряд фирм, оказывающих психологическую помощь. Например, «Крокус Интернешнл» -
Российско-американская организация, которая консультировала по проблемам СПИДа. Я занимался там психологическим консультированием групп риска, и учился одновременно на психфаке МГУ. Впоследствии я был направлен в Петербург на годичные курсы психологического консультирования в медицинский центр «Гармония». Тогда же, в 1991 году, я сделал доклад на первой в мире международной конференции, посвященной работе с группами риска…

Интересно, что вся моя последующая научная деятельность была, так или иначе, связана с психологической проблематикой, с проблематикой нозологии и истории медицины. Взять, хотя бы, авторские курсы, которые я несколько лет читал в МГУ – «Психоанализ как социальная теория», «Когнитивные стратегии в современной социальной философии».

В 2000 г. я получил приятный сюрприз. Всероссийская Независимая Психиатрическая Ассоциация организовала семинары для думающих врачей психиатров. Приезжали лучшие психиатры из разных городов России. Меня пригласили почитать лекции. Свой курс я назвал «Антропологические основания психиатрии». Первую лекцию я посвятил психофизической проблеме… Трудно передать мои ощущения, когда я начал читать лекцию психиатрам, квалификация которых намного превосходила профессиональный уровень моих мучителей, поставивших мне диагноз…

Но однажды надо мной вновь нависла серьезная угроза. Я ни в чем не был виноват, однако подвергся преследованию со стороны органов правопорядка. Тогда, в 90-е годы существовал знаменитый указ Ельцина «30 суток» - целый месяц человека можно было держать в заключении, не предъявляя обвинения. И выбивать нужные показания. Статья 7Б (психопатия), которая у меня имелась, освобождала от армии, но не от уголовной ответственности. Мне пришлось снова лечь в больницу, чтобы получить более серьезный диагноз – шизофрению. Причем неблагоприятно протекающую. Этот сценарий сыграть неизмеримо сложнее. Но дело того стоило. Ведь если человек вышел из психиатрической больницы и у него лежит направление на ВТЭК, то сделать с ним закон уже ничего не может. Более того, при благорасположении врача, даже допрос пациента невозможен. И это еще одно свидетельство того, что психиатрия – всего лишь альтернатива пенитенциарной системе. Если ты сам обращаешься в эту систему, то ты защищен от нападок милиции. И я обратился в знаменитую 15-ю больницу на Каширке, где пролежал несколько месяцев. Я даже выезжал оттуда на экзамены в МГУ и успешно их сдавал. По тем симптомам, которые я предъявил врачам, у меня была высокая вероятность обострения. Меня усиленно лечили. Таблетки я выплевывал в унитаз, но при этом общался с друзьями из клиники Сербского, которые рассказали мне, как должны действовать эти таблетки, и я имитировал их действие. В результате получил хороший диагноз. Его мне утвердил профессор из института Сербского с рабочим стажем в 40 лет. Он считался «светилом» психиатрии. «Светило» поставил мне нужный диагноз без всяких колебаний. Когда представители закона обнаружили, что у меня не только злокачественная шизофрения в истории болезни, но и направление на инвалидность, они быстро от меня отстали… Пикантность ситуации заключалась еще и в том, что, получив необходимый диагноз, я сразу же устроился работать психологом в один из известных московских лицеев… Все это происходило в 1997 году. Впоследствии я спокойно окончил университет, окончил аспирантуру, а затем стал преподавать на философском факультете МГУ. Сейчас пишу книгу о проблеме MPD – о расстройстве множественной личности.

Экземплификация & верификация герменевтики.

Mon, 20 Aug 2007 15:35:14 GMT

Онтологический поворот герменевтики на путеводной нити языка.

1. Язык как среда герменевтического опыта.

Мы говорим, что мы "ведем" беседу; однако чем подлиннее эта беседа, тем в меньшей степени "ведение" ее зависит от воли того или иного из собеседников. Так, подлинный разговор всегда оказывается не тем, что мы хотели "вести". В общем, правильнее будет сказать, что мы втягиваемся или даже, что мы впутываемся в беседу. В том, как за одним словом следует другое, в том, какие повороты, какое развитие и заключение получает разговор,- во всем этом есть, конечно, нечто вроде "ведения", однако в этом "ведении" собеседники являются в гораздо большей мере ведомыми, чем ведущими. Что "выяснится" в беседе, этого никто не знает заранее. Достижение взаимопонимания или неудача на пути к нему подобно событию, случающемуся с нами. И лишь когда разговор окончен, мы можем сказать, что он получился или же что судьба ему не благоприятствовала. Все это означает, что у разговора своя собственная воля и что язык на котором мы говорим, несет в себе свою собственную истину, то есть "раскрывает" и выводит на свет нечто такое, что отныне становится реальностью.

Х.-Г. ГАДАМЕР, Истина и метод.

+ + +

А теперь - УНИКАЛЬНЫЕ АУДИОМАТЕРИАЛЫ, ИЛЛЮСТРИРУЮЩИЕ МЫСЛЬ ГАДАМЕРА.

К сожалению, при жизни великий мыслитель не успел с ними ознакомиться.

Слишком политическое, или стратегия безопасного письма

Fri, 27 Apr 2007 03:26:06 GMT

К Ельцину я всегда относился неважно... Очень многое, инициированное им, категорически не нравилось, а что-то и вовсе казалось преступлением... Но сегодня, в статье Крылова (apn.ru), читаю: "Живой (или полудохлый, это не столь важно) Ельцин разрушал Россию и уничтожал русский народ". Эка невидаль - уничтожение русского народа!

Давайте вспомним...
Ленин - уничтожал русский народ (вы думаете иначе?).
Сталин - уничтожал русский народ (и другие народы тоже).
Хрущев - уничтожал русский народ (кукуруза рулит, профессорам платить не надо).
Брежнев - уничтожал русский народ (застой застоем, а приближение обогащалось. В психушках лежали политически инвертированные).
Андропов - уничтожал русский народ (затеял афган и умер).
Черненко - уничтожал русский народ (но не успел, потому что умер).
Горбачев - уничтожал русский народ (развалил союз и отдал ряд территорий).
Ельцин - уничтожал русский народ (Последний уничтожитель и первый президент по совместительству).
Злой Х - уничтожал русский народ.
Подлый У - уничтожал русский народ.

N1 - уничтожал, N2- уничтожал, N3 - уничтожал, N... - уничтожал... все они уничтожали русский народ :-)))

К чему я? В статьях, принадлежащих перу Крылова, Ашкерова, Нифонтова (apn.ru) о Б.Н сказано много. И ничего. Практически все, сказанное ими о Ельцине, можно атрибутировать любому вождю из класса вышеперечисленных. Только даты меняй. Жанр некролога-эстафеты.

Так в чем же разница? А в том, что если бы, например, господин (товарищ?) Крылов написал бы в подобном стиле о Сталине, или даже о Брежневе, пришлось бы его друзьям писать еще один некролог - о Крылове. Или (если повезет) в психушку ходить, утку подносить пострадавшему за правду другу. Доказать? Фактов предостаточно.

Когда пишешь о таком "ничтожестве", как Ельцин, условия, в которых пишешь, степень дозволенного в выражениях, ответственность за сказанное преформированы, заранее определены этим вот "ничтожеством". Пишешь - и ведь знаешь, радуясь тихо, что это - безопасное письмо. Безопаснее безопасного секса... А с каких пор письмо стало безопасным? А именно с тех пор, когда "физиономия Ельцина — пострашнее Горгоны" совпала с физиономией власти... Ведь о предыдущих руководителях страны никто из вас не стал бы писать подобный некролог, не так ли?! :-)

"Исполнитель роли, написанной неведомыми нам режиссёрами", "русский самодур", "особенная гадина" и еще много характеристик довольно-таки личного порядка. А кто-нибудь из вас знал его лично? Или вы черпали информацию о ЕБН из СМИ ельцинской же эпохи?

А может быть, вы назовете того, кто в 1991-м году, возглавив страну, сумел бы в дальнейшем избежать сурового осуждения, и даже - позора? Возможно, это - один из авторов некрологов по Ельцину? Их ведь уже написано несколько десятков, так что выбор большой!

"Здавствуйте, господа! Мой новый некролог посвящен подонку N, захлебнувшемуя в гное собственных политических выделений" - слышим мы бойкую, скоро и виртуозно составленную речь...

Видимо, прав Филиппов - не стоит увлекаться.
Хотя, справедливости ради, статьи написаны весьма и весьма неплохо. И во многом я склонен согласиться с позицией авторов. Но легкость пера по такому поводу вызывает недоумение. Возникают всякие мыслишки по поводу ответственности (или - отсутствии ее) за содержение написанного. Ведь мы живем в эпоху безопасного письма...
http://ashkerov.livejournal.com/62240.html